пятница, 28 июня 2013 г.

Енгожу



Ягель спорит с камнями у чума с горящим костерком,
Золото тундры зовет нас вершиной гольца на просторы,
К неизведанным далям гор за зубцы, ущелья и горы,
Солнцестоянием, сверкающим жемчугом на фоне небес.
По бескрайним границам горных пиков и бездонного неба,
Среди оленей медленно кочует, играя серебром Луна,
На вечных снегах обжились холодные планеты созвездий,
Развивая кочевые ленточки горно-таежных странствий.

"Ергожу. Тофалария".(Арактаева Светлана, род Кара-Чогду. Чыгжаар дыл - Хранитель языка). Тофалары (Тофы). Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-80см.
Художник Русин Сергей Николаевич
Тофалария - Большой Саян

      Хранитель языка

      Кочевой таежный охотник Чогду встретил преклонного возраста бродягу сказителя, в труднодоступном месте Тофаларии у горы Чело-Монго. Месяц приподнял золотые рожки и для зимнего вечера Чогду заготовил больше дров, чтобы всю ночь поддерживать в очаге чума огонь. С почтением и благодарностью Чогду поднес сказителю цветную ленточку, пачку чая, орешки и копченое мясо. На костерке закипел походный котелок с водой. От тепла и чая кочевые охотники расслабились и разговорились. Ночь началась с бытовых коротких сказок, постепенно перерастающих в мифы.

      Чогду смотрел на старика, как на духовного лидера. Сказитель носил на одежде амулет Хранитель образов. Он аккуратно привязал цветную ленточку к амулету. Несмотря на возраст, у сказителя была феноменальная память. Чогду удивлялся, как он мог столько запоминать, не записывая, по памяти читать, как стихи, длинные мифы. Перебирая и ощупывая амулет пальцами, казалось, он выбирал новый сюжет, имеющий свой неповторимый код. У него был природный дар красноречия, и рассказывал он мифы образно, ярко, красочно и любил когда его, внимательно слушают. Обладая своим особым словарем, не произносил ни одного пустого городского слова. Сказитель услаждал слух Чогду, гор и Хозяина тайги. Рассказывая мифы, казалось, что он призывал удачу и предсказывал будущее. От доброго мифа и амулета действительно шла магическая сила, и кочевник верил, что слова и буквы, завтра охоту сделают удачной. Бархатные слова, долго тянулись, на распев. Для Чогду перестали существовать и чум и очаг с котелком. Он полностью погружался в прекрасный мир.

      По звериной тропе грациозно шла Оленица, а за ней, след в след шел маленький пятнистый оленёнок. Они передвигались очень осторожно, нащупывая почву. У каменистого ручья олени свернули в горное ущелье. Охотники пошли по следам оленей, тропа вела по ущелью, подымаясь вверх, мимо нагромождения камней и снежных карнизов. Забравшись на небольшой ледник, перед их глазами открылась долина невиданной красоты, с озером окруженным высокими синими горами.

      Охотники осмотрелись кругом и закричали: - Это счастье. Как хороши луга, озеро, горы, небо!

      А эхо, громко повторяло: - Горы и небо!

      Олени, пройдя по берегу озера, медленно поднимались на гору. На гребне горного хребта, вдруг Оленица превратились в Золотое Солнце, а олененок остался стоять на скалах. Сменялись времена года, солнце, окрашивало долину в разные цвета. Рождались и менялись образы черного и белого оленя, таежной зимы и лета. Оленица заливала снежные верши¬ны волшебным изумрудным цветом, и солнечный олень приобретал белый свет длинного летнего неба. Покрывались горы в белый цвет снега, и Оленица окрашивалась в Черный свет зимних и темных коротких дней. По ночам появлялся месяц, серебряный Медведь, пугая оленей. Не принимая медведя в свое стадо, уходили олени, за западную гору. Медведь косолапил за ними. Утром Оленица появлялась над восточными пиками гор. А олененок один бегал по скалам. Охотники продолжали ловить олененка и с трудом поймали. Лаской и добрыми словами старались приручить малыша к людям. Всё было прекрасно в этой чудесной стране, куда привели их олени, но пора было охотникам возвращать¬ся в родные края.

      С испугом охотники воскликнули: - Гоняясь за оленями, мы не давали названия горам и не запомнили тропу домой.

      Дружно охотники стали мастерить амулет Хранитель букв, который должен был помочь им восстановить маршрут. Наступило лето и охотники пошли за олененком по распадкам, вдоль ручьев и озер, через перевалы высокогорной тундры вершин гор искать родину предков. В пути рекам, горам, озерам охотники давали запоминающие названия, представляющие собой сравнения. На амулете рисовали линию новой тропы, буквами отмечая названия вершин видимых гор. В середине зимы, путешествуя по тропе букв, описав круг, олененок вновь привел охотников в счастливую горнюю долину, где светило золотое солнце мамы Олиницы. На амулете оказалось, начертаны 42 буквы алфавита. С каждой буквы начиналось имя горной вершины. На следующее лето олененок вновь побрел в высокогорную тундру. Охотники пошли за олененком и прошли по знакомой тропе, еще один круг в горах, вернулись зимой в долину. Так они стали привыкать кочевать кругами, через горные перевалы и таежные долины по горам Центральных Саян. С каждым кочевым годом по горно-таежным просторам, у охотников становилось больше оленей. В горах произносили кочевники легко и свободно гласные звуки, на распев, долго тянули, пока дыхания хватало, до захода солнца: - Оооооооооооф звали свое стадо оленей к аал - стойбищу. Кочуя в любую погоду и времена года, по бесконечным пространствам высокогорной тундры, охотники привыкали говорить твердыми и мягкими звуками – аъ, оъ, уъ, ыъ, эъ и долгими, как затяжные подъемы – аа, оо, уу, ыы, ээ. Они видели таежный мир разнообразным и различали больше слов по гласным.

      Согласные Фффффффф, тянулись, звучали тихо, напоминая шипение ключа и шепот хвои. Эхом горы отражали звуки кочевого мира, собирая в стадо оленей. Букву К не получалось тянуть, звук спотыкался о каменные россыпи или обрывался в глубокий каньон. Произносили сильные согласные с придыханием, глухо. Кыъш – Зима, Слышали охотники, как ворчал, укладываясь на зимнюю спячку, в берлоге Хозяин тайги. Сылтыс – звезда. Шептал им лунный свет, освящая тропу глухой ночью.

      Охотники шли дальше по тропе в поисках земли предков, через величественные и суровые горы и реки с прозрачной бирюзовой водой. Буквами наивно рисовали таежную картину и на обратной стороне амулета. Гора-дайга, это родной дом, изображающий таежные пространства с родовыми стойбищами. Гласные звуки напоминали легкие вершины в снегах, а согласные скалистые гольцы. В звуках и линиях букв охотники искали ключ к пониманию жизни и воображали и то, что увидеть было невозможно. Ясно осознавая, что тарымга - совесть, это скребущий грызун, доставляющий неприятные ощущения людям находящимся вдали от родины предков.

      Сказитель неожиданно замолчал. Костерок в чуме догорел. Наступил рассвет. Ласковый луч солнца осветил глаза на стареющем смуглом лице сказителя. Глаза блестели надеждой, что буквы и слова не исчезнут в пустоте, а будут жить таежной жизнью в сердце Чогду. Сказитель снял с груди старинный амулет Хранитель образов и попросил Чогду принять его. Чогду с удивлением невольно отшатнулся. Он считал себя недостойными такой чести. Старик настаивал и с молчаливого согласия Чогду, повесил его на шею молодому кочевнику, оставив цветную ленточку себе. Он интуитивно поверил, что Чогду сохранит кочевые образы, легко играя буквами, передавая их сочетаниями слов. Все получится просто, Кара- кат, черная ягода, была сладкой черникой покрывающей осенью тундру. Чогду научится читать живую таежную книгу и постигнет тайны таежного языка.

      Чогду поблагодарил рассказчика мифов и на олене поехал на охоту. На его сердце было светло, и он напевал песенку. Ему нравились слова об оленях и поиске видений. С ними кочевник постигал горы и погружался в размышления, стремясь найти духовную опору, что горы и таежник должны жить в гармонии. Кочуя с оленями по Саянской высокогорной тундре, старался найти общий язык с камнями, водой, деревьями, птицами и зверями. Небо, горы, вода, тайга в воображении Чогду всегда были живыми существами, его родными братишками. Они слушали его внимательно и положительно влияли на его кочевую таежную жизнь.

      Кочуя с оленями по сезонным пастбищам, он перемещался по снегу в поисках зверя и пушнины, подолгу сидел на спине оленя, преодолевая затяжные труднопроходимые перевалы. В эти минуты он на таежном языке сочинял, творил, подбирал слова и придумывал свои! Истинное дитя природы, сердцем выдыхал коротенькие бытовые припевки, загадки о животных противопоставляя сильные и слабые звуки. Его внимательно слушали олени, горы, небо, ветер, птицы и звери. Ощущение одухотворенной жизни вокруг себя, творчески озаряло способности Чогду. Он воображал, представлял, понимал, осознавал, догадывался, запоминал интересные образы.

      Линии таежной жизни, которые рисовал его язык, позволяли ему чувствовать себя совершенно счастливым. Языковая картина кочевого мира в буквах отчетливо вырисовывалась на потертом от времени амулете. Чогду тщательно исправлял детали амулета, добавлял новые черточки. Бережно укрывал его на груди у сердца от холодного косого ветра и мокрого снегопада. Он не брал с тайги лишнего, бережно относился к траве, деревьям и животным, сохраняя в чистоте таежное сердце, которое хранило и рождало ясный и понятный кочевой язык.

      Душа тофаларов в картинах

Комментариев нет:

Отправить комментарий